Многие родители, когда я приглашаю их детей в психодраматическую группу, спрашивают: «А на какие цели направлена группа? «Это» зачем нашим детям?». В этот момент со мной происходит неприятная штука: мне хочется в трех словах выразить большой опыт понимания, прожитый мной за годы практики ведения детских психодраматических групп. И… «пытаясь быть краткой, я становлюсь непонятной». Поэтому решила не торопиться и по итогам 21 года практики заново переосмыслить, «что есть такое детская групповая психодрама и в чем ее специфика», чтобы те родители, кому это надо, действительно смогли разобраться, а «надо ли».
Итак.
1.
Дети – сверстники собираются вместе 1 раз в неделю на 1,5 часа. Группа небольшая — 4-6 участников. И в центре внимания — совместная игра и общение по поводу этого. И это уже большая удача!
Где вы в последний раз видели, чтобы дети, особенно школьники, собирались просто ради игры? Нет, не такой, какую им организовывают клоуны — аниматоры, педагоги – экспериментаторы и клубы –«заниматоры» … Если видели, или это часть вашей жизни, значит Вы счастливчики, или вы умеете раздвигать время.
Идея символической детской психодрамы в том, чтобы каждую встречу — сессию создавать пространство, в котором инициатива сюжета игры, выбора героев, а также идеи по ведению и изменению хода истории в игре принадлежали самим детям. В этом заложена очень нужная цель — учиться творить идеи и воплощать их в деятельность, осознавать свои желания и управлять ими, быть активным, а не реактивным, обнаружить внутри себя свой собственный уникальный мир и проявить, вслед за ведущими группу, интерес и уважение к нему – сложному, разному, амбивалентному, иерархическому. За этим стоит еще одна нужная компетенция – осознавать себя в этом мире.
2.
Миф о том, что ВСЕ дети задорно принимаются играть, когда собираются вместе давно развенчан реальной жизнью. Увы, некоторые уже поступают иначе: обращаются к экранам, требуют «аниматора» (в понимании, как одна из ролей взрослого), едят, скучают, реализуют рутинные схемы — впишите сами.
Акциональный голод (психодраматический термин)- голод действия, но не любого, а спонтанного и творческого, часто приходится разыскивать, раскапывать, возрождать и взращивать. Собственно говоря, большинство детей, посещающих наши психодраматические группы, хотели и стремились туда ходить. Ну, если честно, не все, были исключения, что в общем даже радует, так как мы все очень разные. Родителей это часто смущает: «Вроде как затащили детишек, разрешают играть во что им хочется… А смысл? А главное – какая польза?»
Думаю, во-первых, дети здесь очень воодушевленно радуются игре. Поверьте, я как–то даже сама «подсела»: всегда с трепетом ждешь, что будет на следующей сессии, но не в смысле любопытства, а в смысле – получиться ли пережить снова это воодушевляющее «бесстрашие вдохновения» во время игры. Как сказал в одной из своих лекций Вадим Демчог: «Нет ничего более важного в жизни человека, чем воодушевленное проживание этой жизни – вдохновенное, а не рутинное».
А да — про пользу! Во-вторых, это про развитие. Есть уже много научных исследований, подтверждающих связь детской игры и развития основных умений и навыков для жизни (стрессоустойчивость и социальные компетенции), которые дети тренируют именно в игровых ситуациях. Это подтверждает и нейропсихология, согласно которой игра считается одним из важнейших механизмов развития высших отделов мозга. Мы видим в своих группах как постепенно развиваются самостоятельность, независимость, креативность, активная позиция в жизни, умение взять управление. Через создание нарратива и его разыгрывание ребенок может почувствовать внутреннюю потенцию жить и жить интересно, осваивать новые роли и способы действовать. В противовес таким тенденциям и жалобам, как «ничего не хочет», «всего боится», «расторможен(а) и гиперактивен(на)», «все надо заставлять», «без меня ничего не делает».
А знаете, когда детям на группе предлагаем самим решать, кем быть в игре и что с героем случится, для некоторых из них это сначала оказывается не просто, не знакомо, не понятно, не принято. Бывает, ждут, что мы – взрослые — лучше знаем и будем диктовать им, что делать и как. Бывают даже участники, которые долго не верят в собственное право решать и проверяют нас взрослых.
Поэтому психодраматическая группа не только для эмоционально и социально проблемных детей, запущенных или неадаптированных, но и для СУПЕР — адаптированных, ГИПЕР — правильных, оправдывающих ВСЕ чаяния и ожидания, давно забывших, про свою «личную территорию».
3.
Кстати, тут самое время про терапевтов сказать. Мы в группе работаем с актуальным состоянием, с которым приходит каждый ребенок: мы не заготавливаем упражнений на всё занятие заранее (только если «игры-разогревы» или «игры – охлаждения»). Дети приходят в своем настроении, со своим запросом и потребностями, и это содержание разворачивается в обсуждении сюжета и игре, в выбранных ролях и взаимоотношениях с другими детьми и их персонажами. Задача терапевтов «услышать» этот актуальный запрос и помочь каждому участнику направить его в символическое русло психодраматической истории, которая «пишется» и разыгрывается каждым ребенком и группой в целом.
Мы спонтанны и креативны, но это не «отсебятина». Мы опираемся на теорию ролей и психодрамы, на возрастные теории развития и психодинамические представления о психике, на знания об основах коммуникации и социальной психологии, на понимание специфики техник и интервенций психодрамы с детьми.
И одновременно, мы тоже играем – в основном роли, которые нам назначают дети, а также роли, которые подбираем сами, чтобы поддержать детей и удовлетворить их базовые психологические потребности в принадлежности, самоэфффективности, самоценности и радости.
Наши роли и переживания в ролях – основа для эмпатического понимания происходящего «здесь и сейчас» с группой или с каждым конкретным ребенком.
Но не всегда нам все понятно с самого начала, иногда нам страшно или беспомощно от хаоса и неопределенности. Бывает трудно найти контакт с кем-то в группе, построить отношения, бывает у детей не сразу получается понять, что хочется проиграть или их охватывают амбивалентные чувства и желания.
4.
И тогда нужно время. Это тоже СПЕЦИФИКА психодраматической групповой психотерапии: группы длятся. Около 8 — 9 месяцев.
Образуется сообщество – группа со своей динамикой, в которой развертываются различные межличностные процессы. Сначала ты впечатление производишь на других, но постепенно раскрываешься с разных сторон, и со временем тебя лучше узнают.
Чтобы стало спокойнее, понятнее, стабильнее, нужно время: на привыкание, на поиск решения в конфликтах и кризисах, на выработку групповых правил, на индивидуальные процессы и групповую сплоченность и деятельность.
И это честно про жизнь. Ведь когда есть время, то не спешишь только выдавать заготовленные идеи и результаты, а окунаешься в процесс взаимодействия, где можно постепенно осваивать новые формы и модели коммуникации и самовыражения. Появляется место для групп-творчества, поиска идей и обучения при поддержке и модерирования процессов со стороны терапевтов.
Для меня ценно, что наши группы длятся учебный год. У детей есть возможность и время «пробраться» друг к другу сквозь маски и персоны первых впечатлений, «ореолов» и защит и лучше узнать друг друга. Тогда получается не «заценить», а ценить…
Приведу цитату из книги Нэнси Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика» на эту тему:
«…в то время, когда Фрейд писал свои труды, проблемы нарциссизма не носили такого характера эпидемии, какой они имеют сегодня. Психоаналитически ориентированные социальные теоретики (Fromm, 1947; Slater, 1970; Hendin, 1975; Lasch, 1978, 1984) утверждали, что превратности современной жизни усилили нарциссическую озабоченность.
Мир быстро меняется, мы часто переезжаем, средства массовой информации эксплуатируют нашу незащищенность и способствуют суете и жадности, обращение к светским нормам (секуляризация жизни) размывает внутренние нормы, определенные религиозными традициями. В массовых объединениях и во времена быстрых перемен непосредственное впечатление, производимое кем-либо на других, может оказаться более неотразимым, чем целостность и искренность, — качества, которые ценятся в малых и более стабильных общинах, где люди знают друг друга достаточно хорошо, чтобы не судить о ком-то на основании исключительно собственной истории и репутации.
Многие пациенты Фрейда страдали от избытка внутренних комментариев по поводу собственных достоинств и недостатков. Это состояние Фрейд стал описывать как состояние, отражающее “жесткое супер-Эго”. В противоположность этому, современные клиенты часто ощущают себя скорее субъективно пустыми, чем переполненными критическими интернализациями. Они беспокоятся, что “не вписываются”, а не из-за того, что изменяют своим принципам. Они могут беспрестанно размышлять о видимых достоинствах — красоте, славе, богатстве — или о проявлении политической благонадежности, но не о более скрытых аспектах своей идентичности и целостности. “Имидж” заменяет сущность, и то, что Юнг (Jung, 1945) назвал персоной (представление себя внешнему миру), становится более живым и надежным, чем действительная личность».
Расскажу чуть больше о групповой динамике. Участники психодраматической группы проживают свои отношения поэтапно. Первоначально необходимо стать группой, решая разные задачи – найти меру между быть вместе и быть собой, признать, в чем хорош другой, а в чем мои собственные сильные стороны, найти решимость положиться на других и самому стать поддержкой кому-то, пережить и прожить сложные конкурентные темы, конфликты, постепенно обнаруживая свои неэффективные стратегии, и осваивая новые эффективные. Согласитесь задачи, описываемые мною для маленького социального атома группы, также стоят перед детьми и в их внешних семейных и социальных системах.
Стоит отметить, что очень важен процесс завершения группы, во время которого дети проходят целую дорожку этапов и задач: признать и выразить чувства, связанные с расставанием и завершением, соприкоснуться со своими непрожитыми эмоциями потерь и расставаний из прошлого, признать факт конечности, а значит, одновременных боли, ценности и благодарности по поводу полученного опыта. Способность завершать отношения и процессы — очень важная компетенция. Именно, она дает возможность двигаться дальше, взрослеть, присваивать ценность полученного опыта, а не застревать в бесконечных повторениях. Поэтому, мы всегда просим родителей дать ребенку прожить этот этап. И даже, если участник уходит раньше, мы всегда рекомендуем взять хотя бы 2 занятия на завершение после принятого решения.
5.
Итак, продолжим. Эта группа сверстников постепенно становится значимой. А значит, происходит расширение «социалного атома», у ребенка появляется пространство вне семьи и привычного окружения. Оно может стать безопасной экспериментальной площадкой для коммуникации со взрослыми (ведущими) и сверстниками, для социализации и развития социальных компетенций, для расширения социальных связей, а значит и обогащения ролевого репертуара. Игра в этом необходимый компонент, поскольку появляется практика вхождения в новые роли, которые расширяют индивидуальность.
«Пока мы — это мы, мир большой — мы маленькие. Но как только нам удается «набросить» на себя кого-то, кто превосходит нас во много раз (войти в роль), мы обретаем возможность танцевать с миром в паре». (В. Демчог)
Роли, которые выбирают дети часто ресурсные и/или могущественные – Герои, Магические существа, Взрослые, Мастера. Эти роли дают им ощущение, что у них получается, они могут, их уважают и признают, их любят.
«Когда мы играем в ролях, и в этот момент можно осознать, что нас нет – мы иллюзорны и тогда мы «становимся бесстрашны, потому что в наших руках невероятная мощь, мы можем сгущать и растворять пространство (игры). Из бесстрашия естественным образом проступает огромная радость, которую мы уже не можем отделить от других. И как только мы осознаем, что мы бесстрашны, радостны и не можем отделить эту радость от других, мы хотим этим делиться, пробуждается любовь. Бесстрашие, радость и любовь – это вдохновение. Жизнь должна и может быть прожита вдохновенно, если мы раскодируем этот уникальный феномен игры». (В. Демчог)
6.
Сам опыт игры – целителен. Но не только… Каждый член группы находится в ситуации, когда помимо него есть другие участники группы со своими идеями, желаниями, симпатиями и взглядом на то, как все может быть устроено. И вот она ситуация — «когда на сцену приходит другой» (У. Эко). Это целый отдельный пласт терапевтического группового процесса – повышение своей компетенции в построении взаимоотношений с другими людьми, перемещение своего «Я» из центра мироздания на «свою орбиту», поиск этой орбиты в группе с одновременным нахождением центра групповых и личных смыслов и ценностей.
7.
И еще немного про терапевтический аспект для каждого участника.
В психодраматической игре ребенок выражает себя символически. В сюжетах и приключениях героев проявляются «типичные сцены» жизни, и не только «позитивненькие». Дети используют язык игры, чтобы сообщать о своих чувствах, переживаниях, потребностях и трудностях. Как известно многим детским терапевтам, дети не очень-то любят разговаривать о своих трудностях, это их перегружает. Наоборот, внутренняя правда историй «готова» к отображению правды реальной жизни с ее разными чувствами и переживаниями, болью и тревогой, испытаниями и вызовами. И мы часто диву даемся, какие «сказки» разворачиваются на занятиях. И все по-честному, ведь терапевты тоже герои историй, которых для них выбрали дети. Ведущим необходимо действовать из данных им ролей. С одной стороны это дает преимущество восприятия интервенций детьми, ведь игра не ломается взрослыми, им нужно говорить на языке детей и игры. С другой стороны, требует обширных знаний метода, тренированности, находчивости, предприимчивости и постоянного развития профессиональной роли.
Поэтому порой нам так нравится наша работа за постоянную необходимость творческого подхода в нахождении ходов в каждой сессии к каждому ребенку, за соединение теории и спонтанности, за включение живой сосредоточенности и осознанности. А иногда, ну очень тяжела нам наша работа из-за напряжения и состояния «не знания», трудного поиска деликатных или сильных интервенций. Наши опоры — мы сами друг для друга (хорошо, что нас двое), мудрость детей – участников группы, наши коллеги по подходу, наши наставники-супервизоры, постоянная учеба и профессиональные мероприятия.
Как мы работаем? Об этом мы пишем в профессиональных статьях для коллег, рассказываем и показываем на мастер – классах на профессиональных конференциях и семинарах. Мы обучались и обучаемся методу и дополнительным ЗУНам на семинарах и супервизиях, мы осваивали и осваиваем приемы и техники через профессиональную литературу. Мы разрабатывали и разрабатываем собственные стратегии и тактики в детской психодраме, опираясь на свой профессиональный опыт и опыт наших коллег.
8.
Хочется добавить еще один важный аспект детскую пиходрамы, а именно про необходимость (и удовольствие) воплощать. Дети кропотливо учатся реализовывать фантазию в действительность. Ведь пока договоренность между членами группы не достигнута, сцена не создана, роли не «одеты», игра не сыграна — это всего лишь не пережитый замысел, не воплощенная фантазия.
Ведь мир и материален. И чтобы появился продукт твоего творчества, нужно пережить «крушение своего чувства всемогущества — «я сфантазировал, и оно само снаружи появилось», нужно пошагово распланировать и подготовить, а потом сыграть. Но когда это необходимое условие для собственной игры, которую ты очень хочешь сыграть, то делать эти практичные шаги намного легче. И переживание совместности игры – часто окупает все усилия сполна.
И тут еще дополнительная польза воплощения и реализации замыслов в психодраматической игре. Это я про параллельное развитие и освоение таких качеств и умений как организация деятельности, развитие чувства инструментальной полноценности психологическая готовность к обучению, терпимость к фрустрации и даже интеллект.
9.
Немного о результатах детской психодрамы.
Как-то мама одного из участников завершившейся в мае детской психодраматической группы написала мне: «Лето показало, что все это было не зря». Ребенок был на даче среди большого количества сверстников, и родители увидели своего сына «в деле» дружеского общения. Также, она добавила, что на даче они проводили больше времени вместе и ощутили, как изменилось их взаимодействие.
Что обычно родители нам сообщают, когда описывают результаты групповой психотерапии методом психодрамы?
- В первую очередь многие отмечают, что появляется компетентность в социальной коммуникации: ребенок стремится к общению и игре со сверстниками, у него усовершенствуются навыки решения конфликтов, он понятнее описывает свои переживания. Первые результаты родители видят в отношениях с сиблингами – меньше хронических конфликтов, больше игры и сотрудничества, да и самим родителям становится проще договориться с ребенком, все меньше истерик и уходов от прояснения ситуаций.
- Еще один частый результат – бОльшая уверенность и устойчивость в предъявлении себя, смелость самовыражения у застенчивых и робких детей, от выхода к доске перед всем классом до участия в различных перформансах и мероприятиях, большая спонтанность, как сказали бы психодраматисты.
- Лучшее понимание своих желаний и потребностей ребенком — для многих родителей этот результат может стать вызовом. Часто мы слышим, что тихий и послушный ребенок вдруг начинает «громче» заявлять о себе и в первую очередь внутри семьи. Конечно, а где еще ребенок опробует новые компетенции, как не среди своих близких?!
- Требующий более продолжительной и кропотливой работы результат нашей работы — научиться регулировать собственные эмоции и действия, «укротить» импульсивность, неконтролируемые агрессивность, ревность и другие сложные состояния. Если группа подходит такому ребенку, то с помощью групповой поддержки и усилий терапевтов ребенок получает принятие, понимание и уважение плюс обратную связь и крепкие, но не жестокие границы. Агрессивность выразится в героях и сюжетах, выбранных ребенком, и постепенно ей находится приемлемое русло, а самое главное, что придается смысл происходящему и ищутся новые пути выражения сложных чувств, ребенок чувствует облегчение и самоценность.
Мы всегда взвешиваем, что лучше подойдет конкретному ребенку: групповая или индивидуальная терапия. Мы смотрим, выдерживает ли ребенок группу. Присутствие других участников может перегружать ребенка, которому необходимо ВСЁ внимание терапевтов, и он отчаянно борется за него с помощью провокаций, цепляющегося поведения или симптоматического поведения, требующего постоянного контроля со стороны терапевтов, что ограничивает работу с другими участниками группы. В этот момент остальные дети тревожатся, и группа никак не может почувствовать безопасность. И прежде, чем ребенок будет готов к сложным групповым отношениям, мы рекомендуем пройти индивидуальную терапию.
К нам приходят разные дети, с разными трудностями и задачами, и всех результатов не описать. Принцип психодрамы – внутренний мир выражается снаружи на психодраматической сцене в символической игре. В совместной игре при поддержке терапевтов у детей появляется возможность выразить и прожить свои внутренние ситуации, быть услышанными, воспринятыми всерьез и понятыми, «переделать» невыносимые, полные бессилия ситуации в те, где управление принадлежит им как авторам и героям своих историй. Это помогает прийти к позитивным изменениям и в их жизни: осваивается эмоциональная регуляция, развивается более целостный и положительный образ себя, усложняются и становятся более адекватными адаптивные механизмы, укрепляется «психологический иммунитет» и пластичность психики. И как результат уходят симптомы и проблемы адаптации и развития.
Важно отметить, что на международных психодраматических конференциях все чаще звучат доклады об оценке и измерениях эффективности метода психодрамы с детьми. Наши коллеги из других стран в настоящее время пытаются статистически подтверждать результативность этого подхода.
***
Вот такое получилось осмысление. Пока не полное…, ведь я могу говорить о детской психодраме долго.
Здесь не нашлось места конкретным симптомам, с которыми к нам тоже обращаются. Но также важно понимать про смысл гуманистических подходов в психотерапии, к которым относиться психодрама: развивая и интегрируя личность, удовлетворяя базовые психологические потребности, освобождая спонтанность и креативность, способствуя самоактуализации и осознанности, мы задействуем самооздоравливающие механизмы психики, и симптомы, как правило, уходят.
С уважением, Лара Могунова.